Тележная: тень Везенбергского квартала

Так вышло, что тревожно в «Расселёнбурге». Все планы публикаций полетели кувырком. Почему? Опять приходится бежать, обгоняя экскаватор. На этот раз в Рождественскую часть города, на улицу Тележную. Ситуация там тяжёлая. Приговорены четыре дома. Пятый на очереди.

Приговорённый. Фото Радмиры Ружковской.

Сносы исторических домов в Петербурге стали уже банальностью. И это страшно: к вопиющим фактам народ уже начал привыкать. Официальная пропаганда формирует общественное мнение, и сеть пестрит комментариями о том, что старые дома надо снести, что они отжили свой век. «Ораторы», видимо, не знают, что ещё после войны строители восстанавливали дома после бомбардировок, и не подозревают о ремонтопригодности.

Нередко «в вину» этим домам ставят пожары и проживание в квартирах бездомных людей. Это похоже на ситуацию, когда общество готово уничтожить человека лишь за то, что он заболел. Это жестоко. И сравнение домов с людьми вполне корректно: сначала дома, потом люди. При таком «градусе жестокости» дойдут и до людей.

Так рассуждает автор этих строк, сворачивая с Невского проспекта на Тележную. Это Пески – историческая часть Петербурга между Невой, Невским и Лиговским проспектами, по обе стороны Суворовского проспекта. Название дано по характеру грунта. Источники говорят о песчаной гряде, оставшейся на месте нынешнего моря. Видать, поэтому району везло во времена наводнений – он никогда не затапливался, ибо стоит на возвышении.

Та же «Викимапия» повествует, что в XII—XIII веках по территории Песков проходила дорога между Великим Новгородом и селом Спасским. Село это располагалось на месте нынешнего Смольного. Даже не верится, что там когда-то было село. Настолько это было давно.

К середине XVIII века здесь возникла слобода с Церковью Рождества Богородицы в центре. Так эта часть города и стала Рождественской. В 1730—1740 годы из района Смольного двора через поросшую лесом территорию Песков была прорублена просека по направлению к Невской першпективе. Это будущий Суворовский проспект – с него и началось, как ныне говорят, освоение и развитие территории. Когда-то он назывался Слоновьей першпективой, потому что на углу Невского и Лиговки был слоновый двор. Именно здесь происходило действие басни Крылова «Слон и моська» (сведения и иллюстрация взяты отсюда).

Иллюстрация к басне. Фото отсюда.

С XVIII века в районе Песков «квартировала» военная слобода, где размещались армейские и гвардейские полки. Теперь мы знаем, почему так называются Сапёрный и Артиллерийский переулки. В XVIII веке здесь были и ремесленные слободы плотников, столяров, выписанных в город из монастырских вотчин Новгорода, Боровичей и Старой Руссы для строительства Александро-Невского монастыря (вот откуда в Петербурге взялись Новгородская и Старорусская улицы). Нумерация домов была настолько путаной, что на конвертах писали не номер дома, а фамилию владельца. Иначе почтальон мог и не доставить послание по адресу, а просто-напросто заблудиться.

Также на Песках бойко торговали: один за другим росли различные торговые склады и ряды. Это естественно: торговля есть везде, где живут люди. На Тележной шумели тележные лавки, бойко реализующие телеги, колёса, оглобли и прочие «запчасти» для телег. Жил здесь в основном простой люд: купчишки, мещане, ремесленники, подёнщики, перевозчики через Неву и владельцы постоялых дворов. Знатного люда «не водилось».

Облик этой части столицы кардинально изменился в конце XIX – начале XX века. Тогда вдоль Синопской набережной начала складываться, как теперь пишут, промзона, а обширная территория активно застраивалась доходными домами. В архитектуру свежим ветром ворвался модерн, и некоторые дома были по тем временам многоэтажными. Впрочем, кто-то не поддавался моде, строил по старинке, и модерн здесь соседствует с эклектикой. В том числе и на Тележной. Среда здесь всё ещё гармоничная, сложившаяся. Здесь строили Товстолес, Шауб и другие известные зодчие рубежа прошлых веков. Вот как выглядели Пески сто лет тому назад.

Дореволюционная панорама (фото отсюда)

Могло бы выглядеть так же и сейчас. Но сюда уже тоже идёт чума. То тут, то там рвётся тонкая ткань архитектурной среды, вклинивается чужеродная современная застройка. Раз вклинилась – пойдёт дальше. Это не примета, это наблюдения. И они подтверждаются очередным фактом. Здесь, на Тележной, приговорён целый квартал. Четыре дома плюс флигель. И за обречённым на уничтожение высоким фасадом дома постройки Шауба я вижу пыль. Красную кирпичную пыль, летящую через Обводный канал по Лермонтовскому проспекту. Пыль и тень Везенбергского квартала.

Везенбергский квартал, практически две целых улицы – Шкапина и Розенштейна, сносили при мне. В 2006-м – 2008-м. Это был первый «ковровый снос» на моей памяти: было уничтожено сразу 23 здания. Тоже в стиле эклектики и модерна, как и здесь. Помню, что тогда этот снос стал для многих своеобразным шоком. И вот «шоковая терапия» применяется ещё раз. Но на этот раз тихо: люди привыкают… Тихо и в градозащитном сообществе: ни митинга, ни суда. Всё отшумело и отгремело. Дома и люди тихо ждут сноса. Неправедного, несправедливого. Дома уничтожат ни за что ни про что: они вполне ремонтопригодны.

Что же случилось? Объясним. Что это за дома? Покажем. Правда, внутрь уже не войдём: огорожено, заколочено. Однако нас снова выручит фотограф, градозащитник Игорь Ланкинен. Он успел побывать во всех домах, отснять три дома из четырёх и передать нашей редакции, что никаких «ужасов аварийности» внутри он не увидел: дома как дома, и таких десятки сотен. Обзорные же фото предоставлены краеведом, градозащитником Ильёй Хоничевым.

Пока же приблизимся. Вот они, эти дома на карте. Целый квартал от Кременчугской до Профессора Ивашенцова. Со стороны Кременчугской – сквер, «не добитый» новой застройкой. Чума ползёт в том числе и отсюда. Когда «ряды сомкнутся» — скверу, очевидно, конец.

Панорама «Яндекса». Отсюда идёт чума.

Вот «Яндекс, как может, показывает нам все четыре дома.

Панорама «Яндекса». Четыре дома на уничтожение.

А вот эти дома на фото Ильи. Как видим, ничего экстраординарного. Улица спокойна, ничего не рушится. Хотя только что вернувшаяся с Тележной Радмира Ружковская с тревогой сообщила, что домам стало заметно хуже. Годы пустоты на зыбучих песках Песков после «атаки» «Метростроя» сделали своё зловещее дело.

Дома на снимке Ильи Хоничева.

Подойдём, посмотрим, поговорим о каждом из них. Итак, по порядку. Дома-мученики, дома-ровесники…

Тележная, 21. Фото Ильи Хоничева.

Дом № 21. Излёт эклектики. Построен в 1902-м году техником Фомичёвым Демьяном Галактионовичем. Фомичёв построил в городе 26 домов. В том числе и новый дом № 145а для семьи генерала Зыкова. Зодчий пережил революцию и продолжал строить уже при Сталине. Таким образом, в его «творческом портфолио» – и эклектика, и неоренессанс, и модерн, и даже немножечко сталинского неоклассицизма. Можете ознакомиться здесь.

Это красивый дом. Пояс меандра, маскароны, кованые ворота, изящный балкон (полностью убранство можно рассмотреть здесь). В то время так уже не строили. Но либо Демьян Галактионович «затосковал» по эклектике (одновременно возводя в городе «модные» дома) и отдохнул на проекте душой, либо хозяева были консервативны и сторонились «модного». Хотя дом «по-модному» высокий – целых пять этажей. Видимо, владельцы желали выжать из участка максимальную прибыль. Кем же были те владельцы? Обратимся к старым адресным книгам «Весь Петербург», или сокращённо «ВПб».

С 1897-го по 1914-й годы участок принадлежал семейной паре. Их фамилия в книгах варьируется и периодически исправляется: Соптинны, Сопенины, Сопетины… (старые книги, неразборчивые почерки, ошибки и «ослышки» чиновников). Но большая часть исправлений сходится на Сопетиных. Павел Яковлевич был купцом, содержал мелочную лавку, торговал мукой и колбасой. О деятельности его супруги Марии Лукиничны ничего не сказано. Возможно, домохозяйка, верная помощница купца (ВПб на 1897 г. (О. 4. Стб. 308); ВПб на 1898 г. (О. 4. Стб. 390); ВПб на 1905 год. (О. 4. Стб. 392); ВПб на 1914 год: (О. 4. Стб. 395), (О. 3. С. 598).

Между 1915-м и 1917-м годами Сопетины продают дом Добрину Александру Ивановичу. Книга на 1915-й год показывает Добрина уже домовладельцем. Александр Иванович ведёт торговлю на Сенном рынке, чем торгует – не сказано (ВПб 1917 г. (О. 4. Стб. 392).

Внутри дома Сопетиных-Добрина тоже красиво. Пышная потолочная лепнина и… лестничная балюстрада, исчезнувшая после расселения вместе с облицовкой белых изящных изразцовых печей. Но одна печь (а также несколько металлических круглых) ещё сохранилась. Коммунальный быт, без сомнения, подпортил купеческие интерьеры, но кое-что от них ещё осталось, и терять всё это очень жаль.

В целом состояние дома можно оценить в нескольких словах: «нужен нормальный капремонт, а так – ничего критичного».

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Дом № 21 внутри. Фото Игоря Ланкинена.

Идём дальше. Дом № 23.

Тележная, 23. Фото Ильи Хоничева.

Дом № 23. Довольно строгий, высокий, пятиэтажный модерн. Архитектор – Василий Васильевич Шауб. 1901-й год постройки. Журнал «Зодчий» на 1901 год в приложении «Неделя строителя» к № 19, с. 132 повествует нам: «С 24-го по 30-е апреля 1901 года было подано прошение о строительстве 5 этажного дома. Заказчик: Голике. Адрес: Тележная, 23». Архитектор не указан, видимо, на момент подачи прошения хозяин его ещё не выбрал. В итоге подряд достался Шаубу, и заказчик не прогадал. Дом величественен, элегантен и в то же время монументален. Как всё это сочетается? Это секрет мастерства: это же Шауб!

Заказчиком был Роман Романович Голике. Это уже не купец, а действительный статский советник, коммерции советник, администратор товарищества «Голике Р. и Вильборг А.», располагавшегося на Звенигородской, 11. Товарищество представляло собой типо-литографию, выпускавшую художественные издания (ВПб на 1913-й год, О. 3. С. 154). Как повествует та же книга, в доме он проживал вместе с супругой Гульдой Мартиновной (ВПб на 1917 г. О. III С. 168). Как видим, другие слои населения «диктуют» уже совсем иной архитектурный стиль, и дома Голике и Сопетиных вместе смотрятся весьма экзотично. Но соседствуют в гармонии.

Голике купил участок в 1899-м году у Исая (Исаака) Васильевича Константинова (ВПб на 1897 г. О. 4. Стб. 308; ВПб на 1899 г., О.4. Стб. 396). Константинов был купцом, содержал мукомольную мельницу (ВПб на 1897 г., О. 3. С. 200). Очевидно, дела в типографии шли хорошо, и её совладелец за два года возвёл (или достроил) высокий дом с дворовым флигелем. Голике оказался единственным владельцем строения: любимый дом он никому не продавал.

«С Голике работали А.Н. Бенуа, И.Я. Билибин, М.В. Добужинский, И.Э. Грабарь, Е.Е. Лансере, Г.И. Нарбут, Л.О. Пастернак, В.А. Серов и др. Они все могли бывать в 23-м доме, но не утверждаю», — говорит Илья Хоничев.

Роман Романович, похоже, был очень занят в своей типографии. Не знаю, как относилась к этому Гульда Мартиновна, но глава семьи сам не вёл «домоуправительные» дела, а доверял их управляющим. Финансово он мог себе это позволить. Как повествуют адресные книги, домом Голике управлял некий Адамайнис Юл. Юл. (или Адамайтис? Юлиан Юлианович? Или Юлий Юльевич?), помощник присяжных поверенных (ВПб 1911 год. О. 4. Стб. 449). В 1914-м году Голике меняет управляющего. Им становится Арнгольд Генрих Эрнестович (ВПб на 1914 год. О. 4. Стб. 395).

Внутри дома Голике всё довольно просто. Точнее, строго. Никакого «купеческого шика», как у соседей Сопетиных. Этот дом действительно будто «пришёл» сюда из Везенбергского квартала. Ныне исчезнувшего… Впрочем, этот дом прошёл капремонт (к слову, единственный из нашей «четвёрки»). И возможно, интерьеры были утрачены в ходе этого ремонта.

Осталось лишь добавить, что жильцы отсюда выезжали буквально с боем, дом проходил капремонт, буквально перед расселением в нём были заменены лифты, а флигель до сих пор не расселили.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Дом № 23 внутри. Фото Игоря Ланкинена.

Следующий дом имеет двойной номер. 25-27. Это фактически два дома. Смотрим:

Тележная, 25-27. Фото Ильи Хоничева.

Эти дома строил техник Н.М. Щурупов. Если их снесут, от всего наследия этого зодчего останется один-единственный дом на Куйбышева, 23. По идее, давно пора охранять законом последние постройки зодчих, но законы у нас, судя по ситуации в городе, заточены и приспособлены не для сохранения, а для уничтожения.

О самом Н.М. Щурупове нигде не сказано ничего. Как будто бы и не было человека. Везде, где можно, фигурирует Щурупов Михаил Арефьевич, родившийся в 1815-и умерший в 1901-м году. Он довольно известен. Возможно, Н.М. Щурупов – это его сын. Но точных данных нет, и это лишь предположение.

В обоих домах всё тоже довольно просто. Но фото показывают, что были красивые балюстрады. Игорь сделал эксклюзивные снимки дома № 27, а фото интерьеров 25-го мы можем найти на «Ситиволлсе».

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Фото 12(а-н). Дом 27 внутри. Фото Игоря Ланкинена.

Снаружи это фактически дома-близнецы. Но на левом (если стоять лицом к фасадам) стоит дата постройки – 1898. И этот дом чуть богаче по декору. Правый несколько проще. Дома немного «не совпадают» по этажам: в «новом» доме чуть более высокие потолки. Старый, левый, имеет номер 27, новый, правый – 25. Впрочем, слова «старый» и «новый» – условности, ибо разница в возрасте построек – всего три года. «Новый дом» возведён в 1901-м, одновременно с соседом – домом Голике. 25-й дом был заказан тому же Щурупову – хозяевам явно понравилась его работа и они решили «не менять на переправе коней».

Установим же владельцев.

До 1898-го года это были два разных участка с разными владельцами. ВПб на 1897 г. (О. 4. Стб. 308) пишет, что домовладение под номером 25 принадлежало Русанову Николаю Андреевичу, а 27 — Ивановой Анны Яковлевне. Род их деятельности источниками не установлен. Впрочем, эти персоны мало интересуют нас, ибо уже на рубеже 1897-го и 1898-го годов оба участка были куплены супругами Трифоновыми. В период 17-го декабря 1897 года по 11-е марта 1898 года в городскую управу поступило прошение о постройке на участке трёхэтажного дома. Заказчиком работ был уже некто Трифонов (журнал «Зодчий» за 1898 год, приложение «Неделя строителя» за № 1-12, с. 14). Значит, уже позже дом был надстроен четвёртым этажом (скорее всего, при постройке второго дома). Книги с 1898 по 1917-й год показывают домовладелицей Ксению Макаровну Трифонову, жену подполковника (ВПб на 1897 г. (О. 4. Стб. 308); ВПб на 1911 г. (О. 3. С. 905); ВПб 1917 г. (О. 4. Стб. 392).

Скорее всего, в декабре 1897 года подполковник Трифонов сделал любимой жене Ксении Макаровне шикарный рождественский подарок. Он купил ей два домовладения и заказал строительство первого здания, пригласив архитектора. А уже в период с 26-го марта по 4-е апреля 1901 года было подано прошение о сломке прачечной и дворницкой 25-го дома, и постройкой 4-х этажного дома. И очень быстро был построен второй дом по проекту того же техника Щурупова. Дом №№ 25-27 тоже не менял владельца до самой революции.

Следующий – дом № 29. Это тоже 1901-й год, тоже поздняя эклектика, и довольно пышный её закат (фасад крупным планом можно рассмотреть здесь).

Тележная, 29. Фото Ильи Хоничева.

Построил этот дом архитектор Пётр Иванович Гилёв. Всего в городе 44 «его» дома. Наследие Гилёва будут ломать уже во второй раз: снесённый «дом со слонами» (дом Минаева, Дурдина, он же – бывшая гостиница «Эрмитаж») на углу Невского и Восстания – тоже его работа. Теперь архитектурные справочники пишут, что Гилёв построил торговый центр «Стокманн». На мой взгляд, это издевательство над памятью мастера.

До начала строительства участок принадлежал Владимиру Фёдоровичу Пруссакову. О его деятельности ничего не написано (ВПб на 1898 г. О. 4. Стб. 390). Далее, в период с 19-го по 26-е февраля 1901 года властям города поступило прошение о строительстве пятиэтажного дома. Заказчиком был уже некто Романов. Архитектором значился Гилев. («Зодчий» за 1901 г., «Неделя строителя» № 10, с. 70). Кто же такой этот Романов? Статский советник? Купец? Нет. Вы очень удивитесь.

Удивиться есть чему. Ибо огромный, пятиэтажный дом видному архитектору заказал… штукатур! ВПб на 1912 год пишет: «Дом № 29. Романова Ивана Яковлевича. (О. 4. Стб. 450). Деятельность: штукатурный промысел. (О. 3. С. 770)». Вот его реклама:

Реклама штукатура-домовладельца Романова (фото – «Ежегодник Общества арх.-худ. Вып.1. C.-Пб. 1906., C.XXIII». Найдено на сайте citywalls.ru).

Может быть, зря большевики ругали царизм? Может ли сейчас штукатур, пусть даже и владелец фирмы, заказать себе пятиэтажку?

В 1912-м году дом переходит к гражданскому инженеру Леониду Михайловичу Харламову. (О. 3. С. 673). ВПб на 1914 год (О. 4. Стб. 395) показывает его уже домовладельцем. Леонид Михайлович штукатурного промысла не вёл. Но часто видел штукатуров. Ибо был он, как мы уже знаем, архитектором. Работал в Гатчинской дворцовом управлении, но возвёл и немало домов в Петербурге (на них можно посмотреть на «Ситиволлсе»). Помимо того, как пояснили те же книги, он работал в МВД, в учебном округе Министерства народного просвещения, благотворительных заведениях. Автор проектов зданий в Пскове и Порхове. Будучи, как нам уже известно, архитектором Гатчинского Дворцового управления, построил в Гатчине Покровский собор при монастырском подворье (совместно с А. А. Барышниковым).

Домом он тоже владел до самой революции (ВПб 1917 г. О. 4. Стб. 392).

Что было после революции – мы уже знаем. По прошлым публикациям «Расселёнбурга». Национализация, коммуналки, соседствующие с отдельными квартирами. Исчезнувшие в «красной пучине» бывшие жильцы (известно только, что Голике уехал в Германию). Шли годы, летели десятилетия. Минула война. Очевидно, в ходе неё, либо после капремонта, дом № 23 утратил интерьеры. Или 25/27, лишился дворового флигеля (на аэрофотосъёмке отчётливо виден флигель между домами). Семимильными шагами двигался технический прогресс. В Рождественскую часть пришло метро – в 80-х годах XX века возводили четвёртую, «жёлтую» («правобережную») линию. Вот метро-то и «подбило» дома на Тележной улице. Впрочем, как сказать «подбило»? Так «подбивало» оно много домов в городе. Следуя этой логике, можно было бы запросто снести все дома в районе «Владимирской» и «Достоевской». И за дома там действительно «шли градозащитные бои», застройка была спасена. Но тут же вспоминается дом Рогова. Почему вспоминается?

Потому что снос на Тележной очень напоминает снос на углу Загородного проспекта и Щербакова переулка. Про дом Рогова тоже говорили, что его «подбило» метро. Но люди продолжали в нём жить. До тех пор, пока дом (точнее, участок), кому-то не понадобился…

Такая же ситуация и на Тележной. Тоннели прокопали, дома обследовали, и людей оставили на дальнейшее проживание. Ибо грунт в месте проходки щита перестал «работать», всё успокоилось, и отнюдь не смотревшиеся критичными трещины больше не расширялись – динамики не было. Ещё раз повторюсь: много таких домов, пострадавших после метро и ближайших строек. И люди в них живут.

Жили и здесь. Дом Голике прошёл капремонт, в нём заменили лифты. По идее, на капремонт должны были пойти и остальные дома на Тележной. Но рухнул Советский Союз. А с ним и вся программа капремонта. С момента прокладки метро прошло 20 лет. И вдруг… власти вспомнили про дома на Тележной. Открытие было удивительным: ну надо же! Оказывается, эти дома аварийные! Задумали какую-то «реновацию», появилась на горизонте некая фирмочка «Тележная, 29», о которой жители Тележной никогда не слыхивали. Дома «оптом» были признаны аварийными и подлежащими сносу (в то время как дом Шауба согласно заключению Ленжилниипроекта имел всего лишь 46% износа), а квартиры изымались для таинственных «госнужд». Конечно же, для жильцов расселение грянуло, как гром с ясного неба. Вторым «раскатом» этого «грома» стали уведомления, которые начали получать от властей жильцы. В уведомлениях людям было предложено… снести дома за свой счёт. Цитата: «владельцы квартир вправе до 1 декабря этого года (2010-го – прим. авт.) принять участие в сносе указанного дома с привлечением собственных средств».

Люди закономерно возмутились. И встали на защиту своих средств и своего жилья. Вместе с активистами группы «Эра» стояли в пикетах, вывешивали баннер «Госрейдеры, вон с Тележной!», пытались оспорить странное решение. Но тщетно: всех обитателей лицевых корпусов всё-таки выселили. Дома заколотили.

А дальше пошёл «калейдоскоп» решений властей. Про «реновацию» забыли, фирмочка растворилась в сыром петербургском тумане. Потом зловещее слово «реновация» зазвучало уже в совсем другой части города – Северной Коломне. А дома на Тележной решили приспособить под маневренный фонд: поселить туда людей, изгнанных из Коломны в ходе этой самой «реновации». Но тотальное обследование коломенских зданий не нашло там ни одного аварийного дома, и «реновация» с треском провалилась. Власть задумала отдать здания под госпрограмму «Молодёжи – доступное жильё»? Но как задумала, так и раздумала. И вот примерно в 2015-м – 16-м годах дома вдруг решили… снести. Хотя трещины в них, повторюсь, не расширялись, а крупных пожаров не было (чудом повезло). Как говорится, с глаз долой – из сердца вон. Ощущение было таким, что городской администрации попросту надоело решать судьбу пустующих домов на Тележной. И от них, «чтоб не мозолили глаза», решили попросту избавиться. Спешно подготовили техническое заключение, тон которого способен был вызвать у любого читателя документа панику. Заключение кричало: «Всё аварийное! Внимание, падает! Время для вмешательства упущено!» Вот ведь странная ситуация. Стояли-стояли домики, и вдруг. Узнав, что стали никому не нужны, дома вдруг обиделись, скукожились, и резко сделались аварийными.

Примерно такой ответ получил от вице-губернатора Мокрецова депутат Законодательного собрания Борис Лазаревич Вишневский в ответ на своё обращение. Ознакомимся («паническое» заключение прилагается):

Ответ депутату ЗакС Борису Вишневскому.

Год спустя, уже в 2017-м СМИ облетела информация о новой задумке властей. Теперь на Тележной, как говорят, будет молодёжный центр. И всё бы хорошо, но будет он не в домах на Тележной, а вместо них. Все четыре дома решено снести, оставив лишь фасады. Есть информация, что пресловутая «государственная нужда» подбирается ещё к одному дому – 31-му. И он вдруг стал аварийным! Просто вирус какой-то. Итак, Тележную зачищают. Ради чего?

Выяснить этот вопрос взялась инициативная группа «Центральный район за комфортную среду обитания». «Веерное» обращение буквально во все ведущие органы власти написал один из её лидеров – Ярослав Костров. Две недели назад Ярослав получил из Администрации Центрального района (за подписью заместителя главы В.А. Борщева) очень бодрый ответ. Борщев повествует, что молодёжному центру быть, что уже есть решение, и предусмотрено проектирование, и будет финансирование… «А что думаете Вы о создавшейся ситуации, погадаем-помечтаем? Очередной элитный жилой комплекс, молодёжный центр, социальное жилье или что-то ещё?» – беседует с горожанами Ярослав. И сразу же, в комментариях, отвечают: «Никакого молодёжного центра не будет. Земля на вес платины».

Если честно, сдаётся мне, что молодёжный центр – это лишь яркая «приманка». Нужная для того, чтобы народ не столь остро воспринял снос. Возможно, кто-то просто «спекулирует» на детях и молодёжи, пытаясь стравить родителей и активистов. Ведь стоит сейчас выступить в защиту этой улицы, как тут же налетят мамы с упрёками: «Вы не любите детей!»

Очень может быть, что «молодёжный центр» со временем «мутирует» в обычное «элитное жильё». Поживём – увидим. Пока что мы видим лишь тень Везенбергского квартала над исстрадавшейся Тележной. Позади, за ней, остаются разбитые вандалами печи, изувеченные лестницы, разорванные детские рисунки, до сих пор уютные дворики, пылающая, как кровь, рябина и взгляд маскарона, которого мы видим, может быть, в последний раз. Согласно последним официальным данным, дома на Тележной снесут нынешней зимой.

Последняя осень Тележной. Фото Радмиры Ружковской (вся фотосерия Радмиры здесь).
Дарья Васильева, специально для «ГП». Фото Ильи Хоничева, Игоря Ланкинена, а также из сети Интернет. Фото заставки Радмиры Ружковской.

Автор выражает сердечную благодарность Илье Хоничеву за неоценимую помощь в исследовании дореволюционного периода жизни зданий.