Спор о дворцах и сараях

Какой спор чаще всего ведётся в Петербурге? «Поребрик» или «бордюр»? «В Новой Голландии» или «на Новой Голландии»? «В Купчино» или «в Купчине»? Да, все эти дискуссии кипят. Но ничуть не реже спорят на берегах Невы о сараях и дворцах.

«Эти упорные градозащитники готовы сохранять каждый сарай!» – в отчаянии восклицают застройщики. Сараями они называют все здания, что не являются дворцами. По мнению самых радикальных из них, всю фоновую историческую застройку надо снести, а пространство застроить новомодными коробками.

«Век сараев давно прошёл! – парируют градозащитники. – Городу идёт четвёртый век, он пережил все необходимые стадии становления, и все сараи давно сломаны». Ломаются копья, перья и кнопки компьютерной клавиатуры, из-под которых порой летят самые настоящие искры – с таким жаром оппоненты отстаивают свою точку зрения.

Позвольте-позвольте! А почему бы не сохранить хотя бы один сарай? Я хочу его сохранить. Для того, чтобы видеть, и чтобы потомки увидели, как выглядели сараи позапрошлого века. Покажите мне хотя бы один сарай!

Хотите, покажу?

Сарай Лыткиных. Виды с улицы Лабутина и со двора.

Для этого, читатель, мы встретимся на Сенной. Сядем в трамвай № 3, проедем до площади Тургенева (бывшей Покровской), а затем немножечко пройдём пешком по закоулкам Коломны. Района, затерянного на карте Петербурга, в котором до сих пор всё, как при Гоголе – «тишина и отставка». Который ещё не облюбовали в качестве полигона для коробкостроения алчные застройщики. Этот район может похвастаться не только хорошей сохранностью исторической среды (все прогрессивные туристы, желая увидеть подлинный Петербург, давно не идут на Невский), но и тем, что в нём есть сарай. Последний сарай в городе!

Благодаря тому, что инвесторы не очень-то интересуются довольно отдалённой, не имеющей метро Коломной, сараю удалось дожить до двадцать первого века. И он до сих пор служит людям – активно используется.

Стоит он на улице Лабутина (бывшей Прядильной), и даже носит номер – 25. Номер сарай обрёл недавно – его буквально только что поставили на кадастровый учёт. До этого городские власти откровенно не знали, что с ним делать: вроде дом, а вроде не дом…

Сарай Лыткиных. Крупный план.

Сарай каменный, и внешне напоминает флигель, примыкающий к соседнему зданию. Только стоит этот «флигель» несколько странно – поперёк улицы: фасадом развёрнут не на улицу, а в глубину участка. Лицевого корпуса (главного дома) на участке нет. Нет так давно, что каким он был, не помнят даже старожилы – история, похоже, очень давняя. Ничего не удалось «накопать» и местным краеведам. Известно лишь, что на пустующем ныне участке когда-то стоял особняк Н.А. Лыткина. Кем был этот Лыткин и являлся ли он родственником тех Лыткиных, чей дом за номером 51-53 стоит на набережной Фонтанки – неведомо. По запросу «Н.А. Лыткин» энциклопедии выдают лишь Николая Александровича, оператора советского кино. Но по времени проживания родившийся в 1910-м и умерший в 1991-м году Николай Александрович во владельцы утраченного особняка явно не попадает – по историческим данным, особняк Лыткина построен в 1884-м году архитектором Иваном Ивановичем Радике. Рождён Иван Иванович был в 1831-м году, умер в 1887-м, был вольноприходящим учеником Академии художеств. В 1853-м получил звание свободного художника, а с 1860-го он уже академик архитектуры за «проект Городской Думы». Среди Лыткиных же – архитектор и художник-акварелист, ярославский купец начала XVII века, поэт и финно-угровед из Коми, российский историк, ректор Калужского педагогического университета, сибирский епископ, ещё одни поэт (революционер) и серийный убийца (по данным «Википедии»). Кто из предков этих знаменитостей владел особняком? Это загадка.

Как нам уже известно, в 1714-1725 годах эта часть города ещё была покрыта лесом, среди которого мелькали редкие, где попало поставленные деревянные домики. В 1738 году в лесу появились просеки, в 1738 году велись подготовительные работы по урегулированию застройки. Привычные нам улицы появляются лишь в плане С.-Петербурга Академии наук 1753 года (план М.И. Махаева). На нём в первый раз мелькает улица Лабутина, называвшаяся ещё Токарным переулком (была названа так 20 августа 1739 года). С 1789 года – уже Прядильная улица (в середине XVIII здесь была слобода прядильщиков).

15 мая 1965 года переименована в улицу Лабутина, в честь Петра Ивановича Лабутина — сапёра, участника обороны Ленинграда, бойца ополчения Октябрьского района, закрывшего своим телом пулемёт в районе Пулково. Длина всей улочки, проходящей от набережной Фонтанки до Лермонтовского проспекта – 510 метров (об этом говорит всё та же «Википедия», а также множество краеведческой литературы, об истории района Вы можете почитать в тексте нашей рубрики про дом Завальевского).

С виду сарай несчастен и ощутимо потрёпан временем. Обветренная кладка перемежается ржавыми листами железа, которыми заколочены оконно-дверные проёмы. «Оконно-дверные» – это не опечатка. Уникальность этого сарая в том, что все проёмы в нём дверные! Даже на втором этаже! Для чего это было сделано? Наверное, для более удобной транспортировки дров.

Оконно-дверные проёмы.

Однако же, богато жил Лыткин: возвести на участке двухэтажный каменный сарай мог действительно человек весьма солидный. Если уж сарай так хорош, что люди принимают его за флигель, то каким же был особняк? Как жаль, что он не сохранился даже в людской памяти…

Внутри всё простенько: ни лестниц, ни интерьеров. Впрочем, барельефы с зеркалами здесь и не нужны. Это же сарай, в котором когда-то доверху лежали дрова. Что в нём сейчас? Среди заколоченных проёмов есть один, на котором висит замок. Периодически его открывают сотрудники местной жилконторы, и в темноте (электричеством постройка не оборудована) проглядывают мётлы, совки и прочая дворницкая утварь. То есть, до сих пор служит людям трудяга-сарай. И, хоть и с виду неказист, падать никуда не собирается. Служит он ещё и голубям: стаи пернатых давно облюбовали эту крышу и явно считают её своей.

Голуби считают это место своим.

Отношение местных жителей к домику разное. Одни пожимают плечами, не понимая, что тут можно фотографировать. Сарай соседствует с мусорным контейнером, и пейзаж здесь и вправду не фешенебельный. Да и вид у постройки отнюдь не дворцовый. Другая часть людей жалеет этот «несчастный флигелёк». И почти никто не осведомлён о том, что этот «флигелёк» является последним в городе сараем. Узнав об этом, люди ахают и говорят: «Конечно-конечно, такую реликвию надо сохранить!» Тем более, что реликвия эта, в отличие от новостройки, которая скоро может встать на её месте, прекрасно вписалась в панораму старой Коломны и стала неотъемлемой её частью. «Типичный петербургский вид» из-под арки соседнего дома постоянно снимают фотографы.

Типично петербургские виды.

Что же с ней, этой реликвией, будет?

Начнём с того, что могло бы быть. Один из жителей соседнего переулка поведал автору этих строк, что когда-то работал в одном известном издательстве переводчиком. Когда в начале 90-х издательство постигло несчастье – пожар, не желающий сдаваться тяготам коллектив подыскивал себе новый офис. Взгляд переводчика пал на уже тогда просящий людей о помощи флигелёк. Издательство разместилось бы в нём оптимально и готово было вложить в ремонт свои деньги. «Мы ходили в управу (так, по старинке, интеллигенция Коломны называет районную администрацию – прим. авт.), – рассказал мой собеседник, – но нас так далеко послали, что мы опешили и решили больше никуда не идти». Одним словом, ни себе, ни людям. Так и простояло несчастное строение ещё почти 25 лет…

В моём градозащитном архиве нашёлся ответ, почему отказали писателям (правда, грубость тона отказа он не оправдывает). Тогда же, на фоне зарева пожара в издательстве, над сараем с улицы Лабутина уже почти навис ковш экскаватора. Уже существовало распоряжение мэра Санкт-Петербурга от 7 декабря 1993 года N 987-р, подтверждённое и немного скорректированное распоряжением губернатор Санкт-Петербурга от 24 августа 1996 г. N 172-р. Оно регулировало правовые отношения городской власти с неким АОЗТ (акционерным обществом закрытого типа) «Интерроуд», которое претендовало на участок, вознамерившись снести последнюю постройку Лыткиных и возвести там новое строение. Также существовало распоряжение мэра Санкт-Петербурга от 03.06.94 N 585-р по обследованию домов NN 23, 25, 27 по улице Лабутина. То есть «Интерроуд» претендовал не только на некогда Лыткинский участок, но и на соседние. Выполнение этой воли власти грозило тихой улочке настоящей градостроительной чумой. Но 90-е оказались трудными для многих, и вскоре, к счастью для улицы, «Интерроуд» куда-то исчез. Писатели же не проявили настойчивости. А жаль: сарай они намерены были сохранить.

Ровно 4 года назад, в августе 2014-го, в СМИ появились довольно оптимистичные новости о том, что сарай Лыткиных отдадут поликлинике № 27, в районной администрации ведётся сбор документации, а сама постройка ставится на кадастровый учёт. В Администрации района по телефону подтвердили этот факт. Так сарай, ставший полноценным домом, обрёл номер. Но с той поры всё застопорилось, и никакие документы ни в какие комитеты не поступали. Видать, не нужен оказался «малыш» в семь окон поликлинике. А надстраивать его нельзя – не выдержит…

Так и стоит сарай Лыткиных, в ужасе сжимаясь перед будущим. Он мал, незаметен, но цепкие взгляды инвесторов уже, возможно, скользят по его обветренному фасаду. Стоит сарай благодаря лишь тому, что данный район в строительных кругах пока не очень востребован. Сарай уже не ждёт ничего хорошего: доброго хозяина всё не находится… Отдать бы его жилконторе, что стоит практически ровно напротив. Отремонтировала бы она его, да использовала хоть под склад лопат, хоть под кабинеты (здание самой жилконторы не намного больше постройки Лыткина).

Тихо вокруг, лишь отдалённым эхом доносится спор о дворцах и сараях. А ведь решается он просто: слово «сарай» в переводе означает «дворец». И последний из сараев, ввиду своей редкости, по ценности к дворцу вполне приравнивается.

Сарай стоит – жизнь идёт.
Дарья Васильева, специально для «ГП». Фото автора.