Монрепо: когда приспособление превыше подлинности

15 марта в выборгской библиотеке А. Аалто состоялась пресс-конференция с презентацией проекта реставрации парка Монрепо. Учредителем мероприятия выступило АО «ПО «Возрождение» – компания, проводящая работы на объекте. Организаторы пресс-конференции поставили перед собой задачу максимально проинформировать собравшихся о проекте, по которому ведутся в настоящий момент работы по реставрации Монрепо, а также рассказать о пользе и значимости этих работ для развития парка.

Журналистам, аккредитовавшимся на мероприятие, было предложено заранее направить организаторам свои вопросы. Впрочем, несмотря на это, некоторые вопросы так и остались без ответа.

В качестве модератора пресс-конференции организаторы пригласили Е. Маковского – ведущего свадеб, корпоративов и других мероприятий. Чем обусловлен такой выбор – не вполне понятно, ведущий не ориентировался в теме и не знал ключевых участников дискуссии. Начал ведущий с того, что оговорил регламент конференции – и в результате информационная часть заняла большую часть времени, отведенную на вопросы присутствовавших. Зато Маковский предупредил, что «вопросы, не связанные или не имеющие отношение к теме», будут проигнорированы, а в случае провокационных вопросов и действий, конференция будет преждевременно завершена. В довершение всего, он процитировал высказывание одного из героев романа Л.Н. Толстого «Анна Каренина»: «Большею частью бывает, что споришь оттого, что никак не можешь понять, что тебе хотят доказать». Напомним, Левин в романе говорит иначе: «Большею частью бывает, что споришь горячо только оттого, что никак не можешь понять, что именно хочет доказать противник». Впрочем, цитата прозвучала двояко и произвела комический эффект.

Андрей Коломойский, журналист, один из наиболее активных защитников Монрепо, задал вопрос, почему оппоненты, не менее компетентные в вопросе, чем представленные за столом президиума люди, не приглашены в президиум – в то время как их поддержало более 100 тыс. человек, подписавших петицию в защиту Монрепо. С точки зрения Коломойского, такой диспут был бы более плодотворным. Организаторы ответили, что планировались не дебаты, а пресс-конференция, чтобы журналисты донесли информацию о проекте – это, считают организаторы, должно снять все претензии к проекту. Присутствовать оппонентам не возбраняется.

В первой, «информативной части» мероприятия, посвященной проекту реставрации, в очередной раз прозвучали общие слова о ценности и уникальности парка, долгой работе над концепцией реставрационных работ, проектными ландшафтными и архитектурными решениями. На фоне общих слов откровением прозвучала фраза бывшего директора музея-заповедника Евгения Труфанова, оправдывающая, с точки зрения спикера, выбор методов работы:

«Речь идет не о реставрации, поймите меня еще раз правильно, не о реставрации парка на какой-то период, речь идет о создании нового музея XXI века, отвечающего всем нормам (и санитарным, и общечеловеческим) для посетителей объекта».

Действительно, этот подход объясняет и уничтожение значительной части зеленых насаждений парка, и полную разборку исторических зданий. То, что «музей XXI века» будет иметь весьма косвенное отношение к Монрепо, по-видимому, идеологов концепции не смущает.

Чуть мягче выразилась Елена Штиглиц, руководитель проекта по парковой части. Она, в свою очередь, сравнила парк с пожилым человеком, которому необходимо адаптироваться к современной жизни.

Приспособление к современному использованию как наиважнейшую из целей «возрождения» Монрепо отметил также и Алексей Лодыгин, главный специалист по парковой реставрации, осуществляющий авторский надзор за работами.

Особое внимание он акцентировал на тех проектных решениях, которые призваны обеспечить жизнь парка на современном уровне. Среди планируемых мероприятий было упомянуто мощение входной аллеи, обусловленное необходимостью доступа в парк маломобильных групп населения; подведение необходимых коммуникаций к зданиям; организация соответствующей инфраструктуры.

Главный архитектор проекта Елена Скрылева затронула тему реставрации деревянных зданий на территории Монрепо, которая так сильно тревожит градозащитников.

Аварийное состояние сруба здания, по мнению проектировщиков, не дает возможности его реставрации без разборки. По словам Скрылевой, ранее выполненные «Спецпроектреставрацией» работы по ремонту Усадебного дома и Библиотечного флигеля были частичными, фрагментарными, и уже тогда ощущалась необходимость в комплексной переборке зданий, но обошлось без этого. Проектировщикам был задан прямой вопрос: почему в ходе предыдущей реставрации сохранение памятников деревянного зодчества оказалось возможным без демонтажа, а сегодня, несмотря на развитие реставрационных технологий, планируется все разобрать? Ответ оказался пугающе простым: как объяснила Скрылева, тогда главной задачей была реставрация, сейчас – приспособление к использованию.

«Отреставрировать без демонтажа возможно, но приспособить под современное использование – нет. Приспособление зданий подразумевает подвод всех коммуникаций к зданию и их отведение (водоотведение и отопление). При реставрации (как 100% реставрации, т.е. когда мы отреставрировали сруб, который у нас есть) мы можем только поселить, допустим, оставшихся потомков барона Николаи и использовать его как жилой дом, потому что наши нормативы на данный момент не позволяют нам круглогодичное использование этого объекта как музейного, т.е. общественного здания», – считает Скрылева.

В зданиях предполагается воссоздание интерьеров (музейной части объектов) для экскурсионного показа, раскрывающего их ценность и уникальность. Подрядной организацией, выполняющей работы по деревянным зданиям, является Санкт-Петербургский реставрационный центр. Для складирования разобранных деревянных элементов устроена специально обустроенная крытая площадка.

Виктор Дмитриев

Виктор Дмитриев, в 1989-1991 годах занимавший должность главного архитектора Монрепо, задал еще один вопрос, на который до сих пор нет внятного ответа: имеется ли утвержденный предмет охраны по зданиям усадьбы, кем и когда утвержден? В ответ спикеры сообщили, что предмет охраны утвержден распоряжением Комитета по культуре Ленобласти от 23.11.2015 № 01-04/15-250 об утверждении охранного обязательства.

Однако охранное обязательство никак не может являться документом, утверждающим предмет охраны – наоборот, оно само составляется на основе предмета охраны. Сам же предмет охраны, то есть те особенности и ценные элементы, которые послужили основанием для признания объекта памятником, составляется на основе историко-культурной экспертизы объекта.

Те документы, на которые ссылается паспорт объекта культурного наследия,опять же, не могут обосновывать предмет охраны – во-первых, потому, что такого термина в законодательстве не было в принципе ни в 1960, ни в 1995 году, он появился лишь в 2002 году. Во-вторых, потому что предмет охраны составляется на основании историко-культурной экспертизы конкретного памятника, а не общих документов.

Более того, сам предмет охраны, занимающий половину страницы, сложно назвать «описанием особенностей объекта, послуживших основаниями для включения его в реестр и подлежащих обязательному сохранению» – он совершенно не конкретный и не дает представление ни об одном элементе грандиозного музея-заповедника «Парк Монрепо». Для сравнения предлагаем читателям ознакомиться с одним из 9 (!) листов предмета охраны объекта культурного наследия «Лопухинский сад» в Санкт-Петербурге (при том, что дача Громова, находящаяся на его территории, является самостоятельным объектом культурного наследия с отдельным предметом охраны).

Предлагаем читателям самостоятельно сравнить два документа. На наш взгляд, комментарии излишни. Изображения можно увеличить, кликнув на них.

Несмотря на то, что вопрос о документе, которым утвержден предмет охраны ОКН, и историко-культурной экспертизе, обосновывающей этот предмет охраны, был направлен организаторам нашей редакцией заранее, ответ так и не прозвучал. Собравшимся уже в который раз было объявлено, что все документы находятся в Комитете по культуре Ленобласти, а раз их представителя нет, то и обсуждаться эти темы не будут. Почему на обсуждении столь значимого объекта не присутствовали представители комитета, а также что мешало организаторам получить ответы на эти, казалось бы, несложные вопросы, так и осталось неясным. Столь упорное и длительное молчание заставляет задаться вопросом, а существуют ли вообще эти документы?..

Представитель ФИСП зачитывает предмет охраны

Впрочем, даже в том скромном предмете охраны, который приведен в охранном обязательстве, указана в том числе трассировка дорожек. Однако, когда председатель Санкт-Петербургского ИКОМОС Сергей Горбатенко спросил, почему трассировка в проекте нарушается, что очевидным образом противоречит охранному обязательству, Лодыгин заявил, что «композиция в целом не определяется одной дорожкой». В то же время по закону предмет охраны подлежит обязательному сохранению – даже если речь идет об «одной дорожке», что в данном случае не так.

Окончание работ на рассматриваемых проектом 35 га исторической части парка, как отметил руководитель архитектурной части проекта Рафаэль Даянов, планируется на май 2019 года. На данном этапе уже выполнены следующие мероприятия:
— устроены питомники для деревьев и кустарников;
— в полном объеме выполнен снос деревьев (2583 шт.);
— выполнена прочистка дренажной системы, которая будет способствовать осушению парка весной.
Также ведутся работы по прокладке внутриплощадочных сетей, обеспечивающих парк водой, запланированы работы по лечению более тысячи деревьев. Весной этого года начнется высадка новых деревьев и кустарников на подготовленные территории (Входная аллея, Ступишинская аллея, дамба Розенталь, место Липовой корзинки).

Генеральный директор Фонда инвестиционных строительных проектов Санкт-Петербурга (ФИСП) Алексей Васильев пытался убедить слушателей, что всем, кто привлечен сейчас к проекту реконструкции Монрепо, важно сохранение исторической составляющей парка, но в то же время важно и его удобство, для посетителей, привлечение в парк еще большего количества туристов, гостей города. И, судя по словам проектировщиков и реставраторов, именно удобство, а не сохранение подлинности являлось ключевым фактором при принятии решений.

Конечно, удобство и приспособление к современному использованию – это важные соображения. Но, начиная работы на объекте культурного наследия, особенно таком, как Монрепо, важно понимать, что главнейшей задачей должно оставаться сохранение подлинности, а не организация «музея XXI века». Людям, которые хотят такой музей создавать, лучше подыскать для него другое место.