Стыд и боль дома Лермонтова

На улице Садовой, под номером 61, под весенним снегом гибнет расселёнка.  Казалось бы, привычный пейзаж: замурованная дверь, из-за которой веет сыростью, убогий фальшфасад, выбитые окна. Однако резким контрастом бросается в глаза ярко-алая роза, прикреплённая к обрывку зелёной сетки. А чуть выше – картонная мемориальная доска с портретом Михаила Юрьевича Лермонтова и надписью о том, что в 1836-37 годах поэт здесь жил и творил.

Сейчас дом покинут людьми. В нём обосновались другие обитатели.  Стыд и боль за живые стены и страх за последнюю мемориальную квартиру.

Мемориальная доска, повешенная градозащитниками.

В последние годы этот адрес не сходит с газетных страниц.  За дом бьются активисты, поэты, депутаты, тревожатся лермонтоведы.  Но никто не знает, чем кончится эта борьба: противник непростой – Мариинский театр.  Тот самый театр, который ради своей второй сцены, напоминающей больше сарай, чем приют Муз, снёс целый квартал в сердце города.  Зачем театру дом поэта?  Как вышло, что столь известное здание, общепризнанный памятник истории и архитектуры (правда, ставший таковым лишь в 2004-м году, номер в реестре —  7802456000), оказалось в столь жутком положении? Как вообще могло случиться, что последний в Петербурге дом Лермонтова входит в список градостроительных угроз? Обо всём этом мы и поговорим в данном тексте.

Но начнём, как водится, с истории. С того, чем знаменит этот дом и из-за чего он, собственно, стал памятником.

Данное здание построено в начале XIX века (более точных данных, как и имени архитектора, в архивах нет). Пережило две локальные перестройки с надстройками этажей (в 1875  и 1903 годах), однако, дореволюционные «капремонты», а также последующее советское «уплотнение» с «адаптацией» под коммуналки  не затронули  историческую анфиладную планировку и габариты квартир в пределах несущих стен – всё это сохранилось.  По рассказам последних жильцов, в конце 80-х по квартирам ходили некие музейные работники с обмерами.

Дом в XIX веке. Фото разыскали в сети «Хранители наследия» (http://hraniteli-nasledia.com).

Этот дом с не самым роскошным, но заметным эклектическим фасадом, выделяющимся эффектным эркером, с самого начала использовался как доходный.  Принадлежал он княгине Шаховской, а позже (уже не во время Лермонтова)  купцу Чугрееву, Так как этот «доходник»  был построен не в самой фешенебельной части города, квартировал в нём «средний класс». Однако, селились и аристократы: заметим, что бабушка Лермонтова, Елизавета Алексеевна – урождённая Столыпина. Поэт уговорил её переехать в Петербург и сообщил ей  в одном из писем: «Квартиру я нанял на Садовой улице в доме князя Шаховского, за 2000 рублей, – все говорят, что недорого, смотря по числу комнат…» Число это Михаил не указал, однако, мемориальная квартира – это весь второй этаж, входящий в предмет охраны объекта культурного наследия. Дом не очень-то велик по историческим меркам, а дом молодого поэта всегда был полон друзей, которые, случалось, там и ночевали.

Итак, Елизавета Алексеевна переехала в Петербург, где любимый внук был «под присмотром». Но спокойная семейная жизнь не задалась. На дуэли был смертельно ранен Пушкин.  Он умер, и Муза Лермонтова откликнулась гневными стихами – «Смерть поэта». Дальнейшую историю знает каждый школьник – автора ждал арест и первая ссылка на Кавказ. Таким образом, в этом доме аристократичный юноша превратился в человека со своим резким мнением, в «мятежника». И в величайшего поэта своего времени.

У поэта были и другие адреса в нашем городе.  Однако, дом на Садовой остался последним лермонтовским домом. Все остальные уничтожены или перестроены. Казалось бы, такой дом надо хранить, как зеницу ока.  Однако, советская, а вслед за ней и постсоветская – российская власть не оказали памяти поэта должного почтения. Казалось бы, с этой памятью всё хорошо.  Лермонтов – классик с неизменных страницах в школьных учебниках.  Его юбилеи отмечаются шумно и помпезно – на всю страну. На Лермонтовском проспекте (бывшем Ново-Петергофском), у здания  бывшей школы Николаевского Кавалерийского училища, куда была переведена школа прапорщиков и кавалерийских юнкеров, стоит роскошный памятник. Однако, памятник не советский, как думают многие (он был воздвигнут в 1916-м году, это работа Бориса Михайловича Микешина), Лермонтов в том здании не учился – школа была переведена сюда позднее, а ранее стояла на том месте, где сейчас Мариинский дворец (в здании дворца «использованы фрагменты» здания школы), а у поэта уже сто лет нет музея.  Да, музеи Лермонтова есть по всей стране, даже в маленьких населённых пунктах, где Михаил Юрьевич, возможно (но точно не установлено) останавливался на чашку чая.  Этой возможности достаточно для того, чтобы сохраняли каждый крошечный, чуть ли не соломенный домик.  Но в Санкт-Петербурге музея Лермонтова нет уже сто лет. Ровно век назад пролетарии выселили его из того самого здания на Лермонтовском проспекте. Экспонаты забрал себе Пушкинский дом, однако, у Лермонтова вместо полноценного музея всего один зал.  Лермонтов и Пушкин – поэты равного уровня, и многие ценители творчества Михаила Юрьевича считают это несправедливостью.

Зал в музее Лермонтова.

У властей которое десятилетие что-то не то с памятью… Уж что говорить, когда даже мемориальная доска с дома на Садовой под предлогом плачевного состояния фасада бесследно исчезла в 2006-м году. Автор этих строк пыталась найти её, но сотрудники Государственного музея городской скульптуры, где, по официальным данным она и находится, категорически отказались дать возможность на неё посмотреть. Пришлось градозащитникам вешать новую доску – картонную.  Та, что сейчас на Садовой – уже четвёртая.  Три предыдущих были сняты неизвестными лицами аккурат перед объездами вип-персон.  Так власти Петербурга борются с памятью Лермонтова. Но неугомонные активисты  горой стоят за эту память.  Лермонтовский дом – не просто расселёнка. И недопустимо, чтобы люди забывали, что это за дом.  У мемориального адреса есть своя инициативная группа, уже около пяти лет у фасада на садовой проводятся поэтические чтения с обсуждением происходящего.  Градозащита твёрдо уверена, что здесь должен быть музей.  Но у власти города другие планы.

Музеем, по идее, могла и должна была стать последняя лермонтовская квартира. С той самой целью и посещали дом на Садовой музейщики.  Но планам помешала перестройка и дальнейший развал СССР (не в первый раз крах режима бьёт по памяти Лермонтова). Дом, наводнённый коммуналками, начали расселять. Сначала просто поговаривали, заодно перестав следить за состоянием и ремонтировать.  Уже никто не подправлял покосившиеся ступени лестницы, не латал протекающий стеклянный купол-«фонарь». Первый шаг к заброшенности, к запустению – известное жилконторское: «Зачем что-то делать? Всё равно расселят!»  Расселять могут долгими годами, но эта инерция уже работает. Таким образом, можно сделать вывод, что в начале упадка дома Лермонтова виновата жилконтора. Сейчас – Жилкомсервис № 2. О нём мы ещё поговорим. Для этого автору придётся сменить тон повествования на сухой и жёсткий язык криминальных сводок.

Парадная дома Лермонтова перед расселением.

В 2010-м году дом признали аварийным (заключение МВК Адмиралтейского района  № 531 от 10.02.2010, распоряжение Администрации Адмиралтейского района  № 299 от 20.04. 2010). Расселить решили к декабрю. Но жители не горели желанием уезжать из центра в Шушары. До последнего «держали оборону» жильцы трёх квартир.  Власть грозила судом, но расселение застопорилось.  К тому же, несколько помещений в доме занимала некая фирма – ООО «Петроинвест». Она метила на роль инвестора,  да за три года не смогла продвинуться дальше концепции приспособления, согласованной с КГИОП. Дом пришлось изымать, а из отданных фирме помещений горе-хозяина выселять в судебном порядке.  Пока, как говорится, суд да дело — дом выглядел всё более запущенным.  Параллельно в СМИ то и дело вбрасывались сведения о появлении очередного интересанта, решившего сделать в доме свой отель.  Язык отписок из разных ведомств (КГИОП, КГА, Комитет по культуре, городская и районные администрации) сух и нейтрален.  Цитировать их не вижу смысла – они не сообщают практически ничего. «Здание не передано», «документация не поступала», «признано аварийным» — как под копирку отписками можно выстелить целую парадную лестницу.

Гастарбайтеры – последние жильцы дома Лермонтова.

 

Двор дома.

А дом всё стоит в полнейшем запустении. Официальных  жильцов сменяют нелегалы-гастарбайтеры, которых с переменным успехом гоняет УФМС.  Нежданные гости отнюдь не бережно относятся к наследию. Они поджигают двери, ломают балясины и перила. Двор захламлён – в нём целая свалка старых газовых плит, а в парадной – отслуживший свой век холодильников. «Замуровывают» дом только в 2012-м: 27 марта дверь была заварена. Казалось бы, упадок позади, но не тут-то было (этот текст  часто тщится забежать  вперёд – так автор тревожится за будущее ценнейшего здания).  Страхов прибывает: в соседнем доме намерены сделать паркинг. В апреле 2012-го Смольный выдаёт прессе список, в числе которых адрес: Садовая, 63 (он же – Большая Подьяческая, 24 – дом угловой). Для лермонтовского дома это новая угроза, но, к счастью, проект оказывается несбыточным. Однако, слухи об отеле сгущаются.

И всё же дыма без огня не бывает.  Из одного из смольнинских кабинетов произошла-таки утечка.  Открылся реальный интересант.  Его «имя» повергло градозащитников в кратковременный шок.  На дом, как выяснилось, претендует Мариинский театр, который хочет разместить в нём гостиницу для приглашённых артистов. 27 декабря 13-го. Первый ответ защитникам дома из администрации Адмиралтейского района повествует о том, что «планируется передача здания в оперативное управление Мариинскому театру».

Первый ответ активистам, проливающий хоть какой-то свет. Стр. 1.
Первый ответ активистам, проливающий хоть какой-то свет. Стр. 2.

Почему же ценители исторически зданий так встревожились?

Всё дело в том, что у Мариинки (как кратко называют театр в городе) плохое портфолио.  На совести этого театра – целый снесённый квартал в центре Петербурга.  В числе жертв – не только сталинский ДК им. Первой Пятилетки и несколько дореволюционных зданий.  «Упал» дом XVIII века за авторством самого Кваренги.  «Упал» в кавычках, ибо я за пару часов до утраты видела его живым. И невредимым.  И не сомневаюсь, что «падение» было сносом. Только завуалированным, закамуфлированным под падение.  Сейчас на месте этого строения – последней лавки исторического Литовского рынка, угрюмый новодел: наспех прилепленный к стене жуткого нового здания театра кусочек фасада.  Кусочек, конечно же, не подлинный.  Так издевательски люди, напрочь исказившие один из городских открыточных видов, «отдали дань» исторической памяти. О том, что выстроено на месте погибшего под экскаваторами «театрального квартала», позвольте умолчать.

Плюс ко всему, выяснилось, что оному театру передано, включая лермонтовский, пять домов.

Конечно же, от такого хозяина не ждёшь ничего хорошего. К тому же, театр не спешил, и передача состоялась лишь 3 марта 2016-го. На основании распоряжения Территориального управления  Росимущества в Санкт-Петербурге от 18 мая 2016 года № 229-р  и акта приёма-передачи от 24 мая 2016 года объект и участок под ним переданы из городской собственности в федеральную (при том сам объект культурного наследия остался ОКН лишь регионального – городского уровня, странная нестыковка). Четыре года (с первой информационно утечки) Мариинка «темнила», защитникам дома приходили туманные ответы: «здание не передано», «передача обсуждается и планируется». При всём при том будущий инвестор не открывал намерений – что же он собирается сделать со зданием? Создалось впечатление, что театр явно не спешит брать «дом с резонансом».  Который, в случае худшего развития событий, горожане просто так не отдадут. Эта атмосфера тайны порождала недоверие: если планы будущего «хозяина» благородны – то почему бы не открыть их и не снять напряжённость?

Новый 2014-й год дом Лермонтова встретил пустым и печальным. Однако, этот год в истории защиты  дома Лермонтова стал заметной вехой.

Ежемесячные поэтические чтения у фасада здания.

В 2014-м жизнь дома Лермонтова переместилась к его фасаду. Сформировалась инициативная группа защитников здания, которая до сих пор каждое третье число месяца проводит у дома поэтические чтения. Группа ведёт «блог» в социальной сети «ВКонтакте»: https://vk.com/dom_lermontova. Активизировались и литераторы из Союза Писателей России. Они и раньше читали стихи в квартире Лермонтова и писали письма в различные инстанции, но в 2014-м обе группы защиты стыковались и какое-то время работали вместе.  Правда, потом писатели почему-то едва ли не с восторгом восприняли инициативу театра и отбыли. Градозащитники остались.  Как уже было сказано, упрямо вешали на фасад самодельную мемориальную доску и ни на один день не оставляли дом без присмотра. Так обстоят дела и сейчас. Четвёртый год проходит в непрерывной борьбе.

В первую очередь борьбе за то, чтобы хоть что-то узнать.

2015-й год начинается обычно:  ежемесячные чтения, переписка.  Наступает год литературы, но и его дом встречает в запустении.  Время, казалось бы, остановилось у фасада заброшенного дома Лермонтова.  Однако 30-го марта происходит беда: дом ограбили.  Мародёры спилили балюстраду из парадной.  Балясины в открытую продавались на интернет-барахолке. Один из самых активных защитников здания Дмитрий Негодин, оказавшись рядом,  в одиночку противостоит мародёрам. Мародёры оказываются непростыми: они имеют непосредственное отношение к зданию. В их числе – управдом из Жилкомсервиса № 2 Адмиралтейского района Ольга Зорина. Дмитрий подаёт заявления в прокуратуру и полицию. КГИОП — ведомство, ответственное за государственную охрану памятников, сутки не реагирует.   По заявлению Дмитрия Негодина возбуждено уголовное дело. Начинается следствие, вандалов ловят в прямом эфире одного из телеканалов.  Язык плакатов градозащиты шершав и резок: «Зорину – на зону!» Но злоумышленники встают со скамьи подсудимых, торжествуя: они освобождены по амнистии в честь 70-летия Победы.  Оказывается, наши деды отстояли этот город для того, чтобы его можно было грабить.

Ограбленная парадная. Фото Дмитрия Негодина.

За чрезвычайным происшествием следует новый информационный всплеск. Но даже его эхо не докатывается до Смольного: тон ответов инициативной группе всё так же издевательски-туманен. Так проходит 2016-й год и начинается 2017-й.

«Четвёртый год мы держим стены на плечах» — говорят поэты-градозащитники у дома Лермонтова.  Помимо толстой пачки писем делается много. Акций в защиту дома не счесть: уже упомянутые поэтические чтения, петиции, пикеты (в том числе и массовый в Юсуповском саду), экскурсии (в том числе и с изготовленными Дмитрием Негодиным буклетами), празднование каждого дня рождения Лермонтова, творческие встречи, выступления на митингах, множество текстов в газетах и телевизионных сюжетов, выступления на митингах…

Депутат Законодательного собрания Борис Вишневский в числе участников пикета в защиту дома Лермонтова.

В  обороне здания принимают участия два депутата городского парламента – Законодательного Собрания Санкт-Петербурга – Борис Вишневский и Алексей Ковалёв.  По иронии Судьбы работают они именно там, где учился Лермонтов. Ковалёв долго и упорно переписывается с вице-губернатором Владимиром Кирилловым. Владимир Владимирович юлит – не отвечает на предельно, снайперски точно поставленные вопросы (Ковалёв – градозащитник с 30-летним стажем и вопросы ставить умеет).  «Это неуважение к памяти поэта!» — «гремит» Ковалёв с телеэкрана и газетных страниц. Тем временем его коллега – Борис Вишневский, тоже получает очередной ответ «ни о чём». Тексты отписок настолько пусты, что их нет смысла цитировать. Ключевые абзацы последнего на сей момент обращения, отправленного Ковалёвым Кириллову 17 апреля таковы: «По прошествии более чем полугода с момента получения <…> Вашего письма у меня не появилось новой информации о работе, проделанной Комитетом по культуре и другими заинтересованными исполнительными органами государственной власти города в отношении данного проекта. Остаются без ответа и многочисленные вопросы, которые я задавал <…>

 Учитывая изложенное, повторно прошу Вас ответить на вопросы, изложенные в моём обращении от 27.06.2016 г., а также проинформировать меня об итогах работы, проделанной профильными комитетами и ведомствами города в отношении данного адреса».

Ответ Ковалёву от Кириллова

Что же скрывает Мариинка?

Кое-какую информацию, по крупицам, всем вместе, включая депутатов, удалось-таки добыть. И она не сулит памяти поэта ничего хорошего.

Во-первых, тревожит то, что со времени  появления первой информации о передаче театру здания прошло четыре года, а со времени самой передачи – год.  И до сих пор ни проекта, ни какой-либо документации, ни даже заявления худрука (и безоговорочного «хозяина») театра Валерия Гергиева о том, что дом сохранится.  Градозащитники опасаются, что втайне могут быть подготовлены новая историко-культурная экспертиза с целью уменьшения перечня предметов охраны здания, а также техническое заключение, в котором послушно выполняющий волю заказчика эксперт напишет, что «дом, за исключением фасада, сохранению не подлежит».

А во-вторых, найденные факты шокирующие.

Дом в ходе «приспособления к современному использованию» (как  «приспосабливают» — можете узнать на улице Глинки, 4, где ещё пылят руины) подлежит переделке под элитную театральную гостиницу. Переделке подлежат все габариты и планировки. Местонахождение  и площадь мемориальной квартиры установлению не подлежит. Музея не будет: вместо него планируется размещение в здании некой «культурно-мемориальной зоны» площадью 50 квадратных метров. Те градозащитники, у которых есть домашние питомцы, догадались, что речь идёт о помещении находившегося на первом этаже зоомагазина – габариты его и будущей «зоны» совпадают.  Какой музей можно разместить на пятидесяти метрах?  Горожане у фасада сетуют, что, возможно,  это будет сауна с тремя портретами классика. И в их словах никакой иронии.

Зоомагазин «Мишенька», куда «поселят» Лермонтова.

Особый цинизм диалога народа с правительством в том, что местонахождение и площадь мемориальной квартиры установить невозможно «с учётом приспособления», а Лермонтов из совей квартиры в зоомагазин выселяется,  а  его квартира «приспосабливается» с целью «сохранения объекта культурного наследия» (внимательно читаем ответ из КГИОП Борису Вишневскому).  Это ли не издевательство?

Ответ КГИОП Вишневскому. Стр. 1.
Ответ КГИОП Вишневскому. Стр. 2.

Также «в упрёк» дому ставится то, что квартира Лермонтова в советское время стала коммунальной. Конечно же,  подлинных вещей в ней не осталось.  О том, что сохранилась подлинная планировка и габариты (советские перепланировки не ломали, а создавали перегородки, которые можно просто убрать, восстановив привычный вид), исполнительная власть и слышать не хочет.  Короче говоря, все городские ведомства в один голос твердят: «Дом аварийный, квартира коммунальная, экспонатов у активистов нет, нечего и негде там хранить».

Теоретически на защиту памяти должны встать музейные сотрудники, и в первую очередь приютивший лермонтовские экспонаты Пушкинский дом. Однако, понимания не получилось. Активистов, вышедших с предложением открыть в доме Лермонтова столь долгожданный музей Лермонтова, сочли какими-то «людьми в чёрном, пытающимися ограбить учреждение». И невдомёк, что никто ни у кого ничего не собирается отбирать. Напротив, дают: в музейной квартире Пушкинский дом мог бы открыть филиал. Да и экспонаты, если уж на то пошло, можно не переносить: экспозицию  можно сделать на дублетной и копийной основе. Главное – сохранить ценные и ещё помнящие поэта стены.

«Совершенно бессмысленно. Это дробление сложившейся коллекции. Они не будут иметь ту же самую цену и даже это не будет в сто раз дешевле. Это будет в миллион раз дешевле. Аналога Пушкинскому дому нет нигде в мире. Я считаю, что эта коллекция должна была бы остаться здесь» — комментирует ситуацию телеканалу «НТВ» Всеволод Багно, директор Института русской литературы (Пушкинского Дома) Российской Академии Наук (http://www.ntv.ru/novosti/287338/).

Мемориальная квартира, современный вид. Фото Дмитрия Негодина.

Жизнь у фасада кипит, но мучительно медленно проходит для дома Лермонтова год 2017-й. Стоит пустой, запущенный дом.  Точно так же стоят без дела четыре остальных «мариинских» адреса: работы нигде не ведутся, и ситуация очень похожа на типовое «доведение до состояния нестояния» путём отсутствия деятельности. Проекта нет, технической документации нет, планов создания музея также нет по-прежнему.  Есть лишь атмосфера всё более сгущающегося информационного тумана над последним в Петербурге домом Лермонтова. Единственная новость за этот год – со здания сняли сетку и завесили фальшфасадом.  Им будто бы стараются отгородиться от ждущего справедливости народа, скрыть от людей правду.   В доме Лермонтова живут боль, страх и стыд.

Здесь мог бы быть музей…

«Когда верстался номер», в редакцию поступила новость.  Неравнодушный к теме уничтожения  культурного наследия москвич Сергей Дрожжинов обратился к депутату Государственной Думы Елене Драпеко с просьбой защитить дом на федеральном уровне. Елена Григорьевна оперативно отправила обращение на имя министра культуры Владимира Мединского. Собирали фактуру на месте (в Санкт-Петербурге) помощники депутата Законодательного собрания Алексея Ковалёва – горячего защитника дома Лермонтова в петербургском парламенте. «ГП» ждёт ответа и обещает информировать о развитии событий.

Обращение депутата Государственной Думы Елены Драпеко к министру культуры Владимиру Мединскому.
Дарья Васильева, одна из защитниц дома, специально для «ГП».
Фото автора и Дмитрия Негодина.