Юлия Минутина: Город, в котором я живу – это моя ответственность

Юлия Минутина, координатор движения “Живой город”:

– Юлия, вы входите в группу Сокурова, которая действует с конца 2010 года. Чем занимается группа Сокурова?

– Эта группа была собрана при губернаторе еще Валентине Ивановне Матвиенко по инициативе Александра Николаевича Сокурова, который призвал губернатора дословно «выйти из окопов и начать переговоры с общественностью». Александр Николаевич заверил, что общественность, которая занимается градозащитными вопросами, уже досрочно сформирована, что в нее входят достаточно профессиональные, грамотные и в тоже время корректные люди, которые действительно могут предложить конструктивные решения конфликтов, возникающих в сфере градозащитной деятельности. И Матвиенко пошла навстречу этому предложению, и, собственно, с тех пор достаточно регулярно происходят встречи группы Сокурова с губернатором либо с вице-губернаторами, которые курируют соответствующие вопросы.

За это время, надо сказать, сменился губернатор и сменилось достаточно много вице-губернаторов, курирующих деятельность строительного блока и деятельность комитета по охране памятников. Отношения складывались у нас по-разному с разными представителями, но в целом идеология нашей деятельности, она сохранилась. С одной стороны, мы ставим вопрос, причем стараемся ставить не столько какие-то конкретные вопросы, хотя и такое тоже бывает, сколько системные. Мы предлагаем какие-то изменения, какие-то шаги, которые позволят в целом стабилизировать, сделать более гармоничной ситуацию, связанную со строительством и с защитой культурного наследия в Санкт-Петербурге. И в определенных случаях губернатор и вице-губернаторы прислушиваются к этой точки зрения. И если это происходит, то время от времени, скажем так, удается выработать какие-то решения, которые в конечном итоге оказываются на пользу и градозащитной деятельности и, на самом деле, градостроительной, потому что застройщики получают более прозрачные, более четкие правила для своей деятельности.

И в этом смысле риски, там, репутационные, и, в принципе, коммерческие – они снижаются, потому что понятно, что если застройщик оказывается в ситуации, что дается какое-то разрешение, а потом из-за протестов общественности, из-за того, что оно было дано незаконно, это разрешение отзывается, то он несет достаточно большие потери. В этом смысле, как ни странно, мы с инвесторами заинтересованы в том, чтобы были сформулированы максимально четкие правила игры, в которых каждая сторона будет чувствовать себя достаточно защищенной. И тогда город может сохраняться, развиваться, и два этих направления не будут противоречить друг-другу.

– Вы, кроме того, еще и координатор движения «Живой город», которое появилось раньше группы Сокурова. Сколько лет «Живому городу»? В чем особенность его деятельности? Чем «Живой город» отличается от того же (Всероссийского) Общества охраны памятников истории и культуры, например?

– Движение «Живой город» собралось, начало свою деятельность чуть более 10 лет назад, и, на самом деле, это было достаточно уникальное такое явление, потому что если в то же Общество охраны памятников истории и культуры входят люди, которые… для которых изучение культурного наследия стало профессиональной деятельностью, то в «Живой город» вошли люди, которые вообще-то занимаются разными другими вещами. Тогда это были… ну, в общем, много было студентов, сейчас большинство наших участников уже, конечно, ВУЗы закончило и работает: врачи, юристы, учителя и так далее. Но всех нас объединила любовь к городу, любовь к его архитектуре и неравнодушие к тому, что происходит.

И с этой точки зрения оказалось, что «Живой город» – это такое более подвижное, более мобильное объединение, чем, скажем, тот же ВООПИиК, потому что ВООПИиК вырабатывает некие экспертные решения, экспертную позицию. На это нужно обычно время – для того, чтобы соответствующие эксперты могли рассмотреть всесторонне вопрос. Очень часто нужно было действовать незамедлительно, особенно когда мы только начинали нашу деятельность и ситуация в городе была близка к критической – постоянно сносились исторические здания, ценные здания, нужно было с этим что-то делать. И в этом смысле такая вот оперативность деятельности «Живого города», она была просто необходима на тот момент. Хотя, конечно, мы тоже меняемся со временем, и наша позиция становится, может быть, менее эмоциональной, но более аргументированной с юридической точки зрения и с точки зрения, зачастую, и истории архитектуры. Поэтому сейчас «Живой город», конечно, несколько повзрослел, но по-прежнему мы, конечно, представляем собой иную структуру, чем ВООПИиК, более свободную, более мобильную, соответственно, и имеющую возможность более оперативно реагировать на те или иные вызовы.

– Как вы представляете себе идеальную ситуацию, идеальное решение всех вопросов сохранения Петербурга?

– Ну довольно сложно дать общую картину, но я попытаюсь. Для меня идеальная ситуация выглядела бы так: во-первых, очень четко прописаны законы, которые будут затрагивать сферу… то, что, чем мы занимаемся… сохранения архитектурного культурного наследия. Причем эти законы должны создаваться обязательно в соавторстве с экспертным сообществом и с общественностью. Очень часто люди, которые не в кабинетах сидят, а на практике занимаются сохранением наследия, видят такие ситуация, которые могут помочь написать более четкий, более строгий, более полный закон. Кроме того мне кажется необходимым действие, постоянное действие такой своего рода комиссии, которая будет досматривать отдельно каждый случай ремонта, реставрации, причем не только те, которые затрагивают, собственно, памятники истории и культуры, но и в принципе исторические здания. Там, может быть, не такое требуется пристальное внимание, но важно помнить, что наш город это не только собрание уникальных памятников, но и контекст, в котором эти памятники воспринимаются, фоновая застройка, которую тоже необходимо сохранять.

И в вот этом вот переговорном пространстве должны находиться, с одной стороны, жители, которые бережно относятся к своему городу и заинтересованы в его сохранении, безусловно, должно быть представлено экспертное сообщество, которое может дать оценку планам застройщика и тому, какое влияние тот или иной проект будет оказывать на среду. Естественно, должны быть чиновники, которые будут курировать весь процесс, и интересы инвестора, конечно, тоже должны быть представлены. Я уверена, что если на самом раннем этапе, еще до того, как создан проект, будут вестись такие переговоры, то практически в каждом случае можно будет найти решение, которое, в общем, удовлетворит всех.

И, конечно, это прозрачность принятия всех решений. То, от чего мы сейчас страдаем, это клиническая непрозрачность нашего Комитета по охране памятников. Естественно, все, что касается культурного наследия, должно быть максимально открыто, потому что это наследие всех граждан Российской Федерации. И, наконец, мне кажется, что должны быть заинтересованы журналисты, заинтересованы средства массовой информации, которые будут предоставлять, собственно, эту информацию жителям. И любой человек сможет узнать, получить ответ на интересующий его вопрос, и проконтролировать, да, принять участие, при необходимости, в обсуждении значимой для него темы.

Мне кажется, что если будет вестись постоянный диалог, вот эта постоянная работа на базе четко действующих законов, если мы будем уделять больше внимания не только памятникам, но и историческим зданиям, то, в общем, достаточно быстро мы выйдем к такой, в общем-то, устойчивой ситуации конструктивной работы с нашим общим достоянием.

– И наш последний вопрос: Почему вы занимаетесь градозащитной деятельностью?

– Ну сейчас уже сложно так ответить, потому что за последние десять лет я… мне сложно себя представить вне вот этой деятельности градозащитной, вне моей активистской деятельности, но когда это начиналось… Дело в том, что для меня город в какой-то момент стал такой точкой отсчета: Санкт-Петербург – это мой любимый город, это мой родной город, и для меня вот, да, весь-весь мой внутренний мир выстроен на этом городе, на его улицах, на его зданиях, на его целостности, поэтому все, что происходит с городом, я, конечно, воспринимаю достаточно живо.

И когда процент сносимых зданий в центре города перешел на какую-то критическую границу, я поняла, что я не могу оставаться в стороне. Я поняла, что недостаточно рассчитывать на то, что есть специально обученные люди, которые уполномочены этим заниматься, что за меня этого никто не сделает. Пришлось, ну да, фактически пришлось начать действовать. И сейчас, конечно, мое отношение к городу изменилось: сейчас это уже не просто пространство, в котором я живу, но, в общем-то, это фактически как второй дом, в котором все, что происходит, — это моя ответственность, моя забота, и то, к чему я имею непосредственное отношение. Это такое тяжелое чувство, потому что, да, оно бывает связано с чувством вины и, не знаю, и боли, бессилия. Но тем не менее, мне кажется, это важно, и чем больше людей именно в этом ракурсе будут смотреть на все, что происходит вокруг них, тем, мне кажется, лучше будет становиться наш окружающий мир.

– Спасибо!

В ближайшее время смотрите на нашем сайте интервью еще одного участника «группы Сокурова» – Максима Резника.

Благодарим за помощь в подготовке видеороликов команду Сокурова – Михаила Георгиевского, Александра Золотухина, Вадима Постникова, а также Наталию Введенскую.